Как становятся пластинки: лак, три поколения никеля и горячий пресс

Виниловыми пластинками становятся в четыре шага: музыку режут резцом в лаке на алюминиевом диске, с лака гальваникой снимают никелевые копии, последняя из них — матрица — сдавливает горячую порцию винила, а потом диск остывает и ему обрезают кромку. Звук на пластинку не записывают, а оттискивают, как печать на сургуче.

Ниже — каждый шаг по порядку и три строчки на этикетке, которые выдают, на каком заводе ваша пластинка родилась. У части нашей полки это Ленинград, Цветочная улица, 7: эти диски родились в Петербурге и из него так и не уехали.

Технологию мы пересказываем по статье «Грампластинка» в русской Википедии и по английской статье о производстве грампластинок; где источник другой, ссылка стоит прямо в абзаце.

Сначала музыку режут, и режут один раз

Первую канавку делает станок с резцом, чаще всего сапфировым: звук превращается в его колебания, и резец прорезает спиральную дорожку. На заре грамзаписи, по меньшей мере до 1940 года, резали по воскоподобной массе, позже — по слою нитроцеллюлозного лака на алюминиевом диске. Этот диск и зовут лаком.

Лак — вещь нежная: слушать его можно, печатать с него нельзя. Он нужен только как образец для металла. И заготовки для него сегодня делают считанные фирмы: английская статья о грампластинках пишет, что к 2017 году их осталось две — Apollo Masters в Калифорнии и MDC в Японии. Целая индустрия держится на двух поставщиках лакированного алюминия.

Есть и обходной путь. Немецкие Teldec и Neumann придумали резать сразу по слою меди и назвали это DMM — прямая запись на металл. Появилась она, как сказано в статье о Direct Metal Mastering, уже под конец виниловой эпохи. Буквы DMM на конверте значат, что лака в биографии этой пластинки не было.

Лак слишком мягкий для пресса, поэтому из него выращивают металл

Дальше — химия. Металл к лаку сам не пристанет, поэтому поверхность лака сначала серебрят, а потом в гальванической ванне наращивают на неё никель — так этот шаг описан в обеих статьях Википедии, русской и английской.

Снятый никелевый слой — негатив: вместо канавок у него гребешки. С негатива выращивают позитив, на английском заводском жаргоне — «мать» (mother). С «матери» снимают ещё один негатив — штамп, он же матрица. Его хромируют, пробивают отверстие под центр и обрезают по размеру. В русской литературе все промежуточные никелевые копии зовут одним словом — оригиналы.

Зачем три поколения, а не одна копия? Чтобы беречь начало цепочки. Штампы чаще повреждаются, чем стираются: испорченный меняют на новый из «матери», а исходник не трогают. Отсюда же правило, о котором редко думают: на каждую сторону нужна своя матрица, и двусторонняя пластинка — это две отдельные цепочки копий.

Пластинку не льют, а пекут, как вафлю

Винил приходит на пресс не жидким, а разогретой порцией размером с котлету — смесь на основе сополимера винилхлорида и винилацетата. Этикетки к ней прикладывают заранее, сверху и снизу. Так что бумажный кружок в центре не приклеили потом: его впрессовывают в том же цикле пресса, что и канавку.

Две половины пресс-формы с матрицами сходятся, давление доходит до 200 атм, винил растекается и заполняет каждую извилину. Диск остывает, ему обрезают кромку. Дальше контроль, и он тоже описан в той же русской статье: первую пластинку после установки новых матриц проверяют по размерам и прослушивают, а все отпрессованные диски проходят температурную выдержку, чтобы их не покоробило.

Сколько выдерживает форма? Русская Википедия даёт порядок: «с помощью одной пресс-формы можно изготовить десятки тысяч грампластинок». Для сравнения, матрица времён Эмиля Берлинера позволяла напечатать тираж «не менее 500 пластинок». А английская статья о грампластинках добавляет плотность: на шеллаке помещалось 80–100 канавок на дюйм, на виниле — до 260.

Ленинград или Апрелевка: три строчки на этикетке

У советской пластинки фирма и завод — разные вещи. Надпись «Всесоюзная фирма грампластинок «Мелодия»» появилась в 1964 году, но это фирма, а не завод: так объяснял Ю. Козюренко в статье «О чём может рассказать этикетка» («Наука и жизнь», № 11, 1991), перечисляя на этикетках Апрелевский, Ленинградский, Ташкентский, Тбилисский и Рижский заводы. Отсюда порядок чтения:

• Строка завода. Ищите её под названием фирмы или рядом: «Ленинградский завод» или «Апрелевский завод». Само слово «Мелодия» о заводе не говорит ничего.
• Строка ГОСТа. Козюренко обращает внимание, что в обозначении стандарта стоит его год. Видите ГОСТ 5289-88 — пластинку напечатали не раньше 1988 года, ГОСТ 5289-61 — не раньше 1961-го.
• «Мелодии» нет вовсе. До 1964 года у заводов были свои марки. Ленинградский, по Энциклопедии Санкт-Петербурга, с 1953 года назывался «Аккорд», а дискография Метнера отмечает, что этикетку Akkord, как считается, ставил только он. Видите «Аккорд» — почти наверняка Ленинград.

Сам завод стоял на Цветочной улице, 7. Энциклопедия называет дату основания — июнь 1946 года; долгоиграющие пластинки там освоили в 1956-м, стереофонические — в 1962-м, а к началу 1970-х завод выпускал 23 млн пластинок в год.

Проверим правила на нашей полке: завод у каждой такой пластинки указан в карточке — в названии или строкой «Завод-изготовитель». Начать удобнее с Бетховена, потому что он у нас есть из двух заводов. «Пасторальная» симфония 1968 года с номером НД-01091 — «Мелодия», Ленинградский завод, так и написано в карточке. «Лунная» соната в исполнении Марии Гринберг — 1970-е, и там «Апрелевский завод грампластинок» стоит отдельной строкой. Фирма одна, композитор один, заводы разные: это первое правило в действии, и обе этикетки можно положить рядом в зале.

Второе правило, про ГОСТ, нагляднее всего на пластинке без года. У арий Веры Давыдовой из опер Римского-Корсакова года в названии нет, зато в карточке указано «издание Апрелевского завода по ГОСТ 5289-61». По правилу Козюренко это значит: напечатано не раньше 1961-го — нижняя граница даты из одной строчки. На другом конце эпохи — «Музей любви» Александра Кальянова, Апрелевский завод, 1989 год: по году выпуска он уже из времени стандарта 5289-88, и на таких поздних этикетках ищите именно эту строку.

Третье правило — граница 1964 года. «Конёк-Горбунок» Щедрина с Ленинградского завода вышел в 1964-м, в тот год, когда, по Козюренко, появилась надпись «Мелодия». До этого ленинградские диски, по Энциклопедии Санкт-Петербурга, выходили под маркой «Аккорд». Ещё три ленинградские пластинки — Берлиоз 1968 года, Людмила Зыкина и оркестр Поля Мориа 1974-го — стоят в блоке ниже: на них удобно самому найти строку завода. Как устроен каталожный номер «Мелодии» — отдельный рассказ: история фирмы и её номеров.

Вторая подпись прячется на гладком поле между последней канавкой и этикеткой. Там, как описывает английская статья о матричных номерах, выдавливают или пишут от руки номер матрицы, иногда номер нарезки, знак завода и инициалы инженера. Суффикс «-3» — третья нарезка этой стороны. Английский инженер Джордж Пекхэм подписывал свои работы фразой «A Porky Prime Cut», так что на иной пластинке рядом с музыкой стоит автограф человека с резцом.

Страшно, что штамп устал и тираж поздний, — это проверяют ухом, а не номером

Коллекционеры любят искать «первый пресс» по номеру в выбеге. Но та же статья о матричных номерах предупреждает: доказательством это не служит — нарезку № 1 могли забраковать, а переиздания часто начинают счёт заново. Важнее, что слышно.

По-моему, страх «поздний тираж с усталой матрицы» снимается проще, чем поиском кодов. Состояние диска и конверта у каждой пластинки написано в карточке отдельно — у «Пасторальной», например, VG+ и VG+. А любую можно послушать перед покупкой в магазине на Бронницкой, 7, с 11:00 до 19:00, кроме среды и четверга. Пять минут с иглой скажут больше, чем буквы у этикетки.

Остальные советские прессы — в рубрике «СССР», сборники — в рубрике «Сборники». Новые поступления показываем в нашем Telegram-канале.

Если вы набрали «как становятся пластинки» и ждали про ортодонтические пластинки для зубов, простите: тут другие. Зато наши тоже держатся годами, если их не ронять.